Потерянный.
 
Глава 1.
Бьорн проснулся резко и неожиданно, как от выстрела, хотя в квартире было абсолютно темно и тихо. В голове от неудобного положения во сне ощущалась неприятная пульсация. Встав с дивана он затёкшей рукой нащупал на столике сигареты и зажигалку, закурив он прошёл на кухню и включил свет. Всю жизнь он терпеть не мог света, но всё же обходиться  без него было довольно трудно, поэтому во всех комнатах на лампах стояли синие светофильтры и свет получался несколько призрачного характера. Подняв заспанные глаза на стену он отыскал взглядом часы и вгляделся в стрелки, было десять минут первого. Здесь читатель может себе представить поздно вставшего человека, который почему-то спал перед ночью вечером, но не надо ничему удивляться, так как молодой человек по имени Бьорн Ларсен имел право всю работу выполнять на дому, то и образ жизни он мог вести вольный. Его всегда привлекала ночь, поначалу он только засиживался за делами чуть ли не до утра, а потом и вовсе стал жить ночью, возненавидев день. Сев на стул он просто продолжал курить. Курил он медленно и долго, выпуская струйки дыма и наблюдая, как он собирается в лучах синеватого света, от чего  на кухне воцарялась мистическая обстановка, более присущая мрачным залам покинутого готического собора. Устав рассматривать эту причудливую картинку он стал обводить взглядом стены, причём без всякого интереса и цели - просто так. На ближайшей к окну стене были развешаны непонятные листы с печатями и подписями, фотографии и вырезки из журналов. Неожиданно он задержал свой взгляд на деревянной дощечке, где чётко была выгравирована единственная строчка :

Жизнь умерла много лет назад…
 

“Да - подумал он - именно так, то что сейчас называют жизнью, это на самом деле существование, многие автоматически работают, смеются напускным смехом и смотрят остекленелыми глазами на серый вид из окна. И эти существа гордо называющие себя “людьми” глупо и самоуверенно полагают, что они живут! Да они ещё более существуют, чем я, ежели не осознают этого.” К слову надо сказать, что Ларсен был мизантроп, не переносил людского шума, постоянно бродил в своих мыслях и как можно меньше контактировал с этим миром, только в случаях необходимых для обеспечения своего существования. Ещё он очень много думал по ночам смотря в окно, где видел ночной бездушный город, это зрелище завораживало его нередко на протяжении многих часов. Жил он, как вы уже наверное поняли, один, друзей у него никогда и не было, разве что несколько приятелей во времена студенческой жизни, половину имён которых он уже успел позабыть. А родственники ему были настолько противны, что он отрезал от себя всех, не подходил к телефону (звонки в дверь уже давно прекратились), разве что самые настырные откуда-то из другого города постоянно слали ему письма (которые он, к слову сказать, даже и не распечатывал).
     Докурив, Бъорн всё думал и думал об этом паскудном, как ему казалось, аспекте жизни, почему так много людей беззаботно думают, что они живут и собственно что они под этим сами-то понимают? Эти странные мысли сменила абсолютно другая мысль, будто бы навязанная его сознанию, ибо была здесь совершенно неуместна, “Бьорн, а почему бы тебе не посмотреть в свой почтовый ящик?” - подумал он и  тотчас же направился к входной двери. Открыв ключом ящик он обнаружил газету и пару писем, взяв их, он возвратился обратно на кухню и прибавил немного света, так чтобы можно было читать не напрягаясь. Газету он сразу отложил в сторону, а вернее вообще забросил её на верх шкафа, где уже накопилась порядочная кипа. Взяв один конверт, он повертел его в руках и вчитался в обратный адрес “А! - злорадно подумал он - Пишите ещё?! Ну пишите, пишите - родственнички! О том как обеспокоены моим состоянием, что хотите приехать и помочь…Да идите вы все в преисподнею!”. И с этими мыслями он зашвырнул конверт, только уже не на шкаф, а в мусорное ведро. Взяв второй конверт тёмно-зелёного цвета, Бьорн очень заинтересовался им, на конверте значилось: “For Bjorn Larsen. Sweden, Stockholm.”, ну это были типичные строки, но более всего его сбила с толку строка “from” - где значилось  “nowhere”.
    “Что за бред?! - уже в слух проговорил он - если у меня когда-то и были знакомые с которыми я когда-то поддерживал отношения, то через столько лет они бы не стали бы разыгрывать меня идиотскими шутками!” Впрочем эта странная надпись не стала помехой и он вскрыл конверт. В нём был сложенный в трое лист хорошей бумаги, который Ларсен и развернул.
     Неожиданно случилось сразу несколько событий. На листке оказалась напечатана следующая картинка и надпись довольно крупным шрифтом

       КТО ТЫ БЪОРН ЛАРСЕН?
 


 

Бьорна окатила волна тепла такой силы, что не смог первые десять секунд пошевелить пальцем, затем нахлынула столь же сильная волна холода и кто-то пронзительным, злобным голосом усиленным многократным эхо закричал в голове, повторяя одну фразу с каждым разом всё настойчивей.
 

КТО ТЫ БЪОРН ЛАРСЕН?
КТО ТЫ БЪОРН ЛАРСЕН?
КТО ТЫ БЪОРН ЛАРСЕН?
КТО ТЫ БЪОРН ЛАРСЕН?
 

Это было невыносимо, он начал метаться по квартире, дико выкрикивая в ответ “Я не знаю! Я не знаю!! Я не знаю!!!”, в ответ он слышал хриплый хохот и настойчивое повторение вопроса, наконец напряжение достигло такой точки, что с очередным повтором Ларсен лишился сознания…
     Очнулся он примерно через час, когда на часах уже было 1:24. Он неуклюже встал с пола и прошёл обратно на кухню, сел на прежнее место, у него очень болела голова, и главное, он не понимал почему нашёл себя на полу. Да, по всему виду Бьорна было видно, что он ничего не помнит из того, что совсем недавно произошло здесь. Но всё же была некоторая зацепка в памяти, правда вероятнее всего она относилась к тому времени, пока он был без чувств, но этот отдельный фрагмент ему ровным счётом сейчас ничего не говорил. Он видел себя где-то на необозримом пространстве (да и пространстве ли?), стоящего на краю пропасти в нечто такое, что скорее можно определить как ничто, но наверное это будет слишком слабо для того, что видел он, и  кричащего кому непонятно “Я НИКТО!!!”. А в квартире слышался такой звук, словно бесцельно дёргают по одной струне у электрогитары, а усилители специально расстроены.
     Бьорн опять достал сигарету и закурил, ломая голову над тем, что же всё-таки произошло. Он решительно ничего не помнил, ни как он кричал, ни голоса ото всюду, ни письма, кстати, спросите вы, а где письмо? Вот стол, столешница, раковина, плита, гарнитур, холодильник на столе лишь сигареты, зажигалка и пепельница, но никакого письма нигде нет, равно как и нет конверта, впрочем даже бы если они и были тут, то Бьорн бы вряд ли догадался откуда они взялись.  Бесцельное сиденье и попытка хоть что-нибудь вспомнить не принесли ему ничего, кроме полного разочарования в себе и депрессивного настроения, с внезапно возникшим сильным желанием, как можно скорее покинуть свою квартиру, наполненную гнусными звуками дисгармонии. Встав, он залез в полку, где хранились лекарства, взял две таблетки аспирина и не запивая проглотил их. Выйдя в прихожую он надел ботинки, снял с вешалки короткое чёрное пальто, а с полки прихватил перчатки. Не в силах не только слышать звук, но и просто присутствовать у себя дома, Ларсен буквально выскочил из него с омерзением хлопнув дверью.
    Декабрьская ночь в Швеции - это красота не требующая понимания и какого-то сверхглубокого склада мыслей, требуется лишь немое созерцание и больше ничего. Огромный город практически вымер, люди если и встречаются, то в основном по одиночке, да и то молчаливые, идущие по своим делам, а свет встречается лишь на ярко освещённых улицах и в редких окнах тех, кто ещё не спит. Снег тихо-тихо падает на землю, а если вы идёте по старому мощёному переулку, то звук ваших шагов - это единственный существующий в мире звук для вас в эту минуту.
     Ларсен немного постоял у подъезда своего дома смотря то в ночное небо и падающие оттуда снежинки, то на диковинную статую льва, прямо напротив его дома. Так он стоял может 5 минут, а может полчаса, он вдруг забыл про время и сам не заметив того исключил его для себя, хотя бы на эту ночь. Он просто слушал тишину и отходил от неприятного и необъяснимого чувства, которое привязалось к нему ещё в квартире. Неожиданно в голове всплыла очередная странная и немотивированная мысль:

“Почему-то я никогда не покидал этом мёртвый дом, почему я
не думал сделать это раньше?”

“В самом деле, давно пора покинуть!”. Мысль о возвращении в свою квартиру сейчас, вызывала у него безотчётный страх. Поэтому застегнув воротник пальто и глотнув из фляжки коньяка, Бьорн отправился бесцельно блуждать по ночным улицам Стокгольма.
 

Глава 2.

Выйдя на небольшую площадь находившуюся в конце его улицы он увидел, что она освещена, так же была освещена и улица  примыкавшая к ней. Свет пронзительным лучом ударил в глаза Бьорну и он  зажмурившись от боли, резко повернул влево и пошёл в довольно неосвещённый переулок, где по всей видимости все обитатели домов давно уже были погружены в сон. Протирая глаза и немыслимо ругаясь про себя он думал об одном и том же “Почему даже ночью человек не в силах оказаться в ощущениях темноты и одиночества, ведь только ночь даёт возможность полноценного абстрагирования от жизни в людском обществе” - так думал он идя всё дальше по тёмной улочке и утомлённым взглядом блуждая по сторонам.  Вдруг Ларсен начал понемногу снижать темп ходьбы и услышал, на какой-то мгновение, свистяще - реактивный звук в ушах, мгновенно повернувшись он бросил взгляд на стену одного из домов, где отчётливыми белыми буквами была надпись:

ЖДИ (только не спрашивай чего)…
 
Лихорадочно протерев глаза и опять посмотрев на стену он не увидел на ней ничего, кроме кирпичного узора. “Вот что значит сходить с ума, да ещё в одиночестве, когда и спросить-то некого - болен ты или нет” - подумал он. Прибавив шаг он зашагал дальше и опять вышел на какую-то улицу перпендикулярно пересекавшую переулок, где жизнь била ключом: хаотичное движение людей, ночные фонари и автомобили несущиеся из одного конца в другой.  Пройдя его как можно скорее, он пошёл по той же тёмной улице всё более погружаясь в свои злобно - депрессивные мысли. “Опять хаос людей! Все они чего-то мечутся, о чём-то беспокоятся и надеются на что-то в этой бездушной жизни, как и тысячи поколений до них, а всё потому что абсолютной массе людей не свойствен тот критерий мышления, который дал бы им понять правило, которое бы сделало бы их свободным от оков бытья! Оно дало бы им понять, что суета - пуста, а нужность и необходимость - лишь иллюзия, сегодня надо - завтра не надо”.
“Ну а ты-то знаешь это правило Бьорн Ларсен?!!” - гаркнул кто-то в голове, да так неожиданно, что Бьорн не успев ничего предпринять от растерянности и страха впал в ступор. Он было хотел сказать “Конечно знаю!” вслух, но только подумал об этом, как этот кто-то задал новый вопрос:  “И в чём же оно заключается?!!”
“МЫ ВСЕ УМРЁМ - на этот раз чётко, без запинки ответил он - К чему нам что-то делать,  если наше суетливое движение так губительно для такой прекрасной планеты”.
“Так что тебя останавливает покинуть этот мир Ларсен?!!” - хрипло фыркнул голос.
“Причин много…и самая банальная из них физический страх смерти, а самая сложная не выражается ни мыслями ни словами, её не с чем сравнить. Единственное, что может быть использовано как очень условная замена - это мораль. Но мораль не простая - высшая!
“Что ж достойный ответ для человека! А что ты сейчас чувствуешь Бьорн?! Ощути всего себя и подумай каково тебе сейчас, только осознай это как следует.” И голос смолк, а Бьорн остался один.
“Что я чувствую, каково мне? - задумчиво растягивал он вслух - В самом деле, я чувствую, что я хорошо выспался, правда несколько возбуждён из-за всей этой бурды, что происходит со мной а ещё…ой нет! Я понял, это всё иллюзия, нет вы только осознайте ЭТО! ЭТО иллюзия!!! Ведь на самом деле мир и всё что может вместить сознание уже по сути своей условно. Чёрт, я от этого чувствую апатию…а ещё, ещё я устал (последние слова он произнёс так тихо, что их почти не было слышно). И в самом деле, люди ну чего вы радуетесь? От того, что видите зелёные деревья под окном, чуете запах раскалённого асфальта на тротуаре или слышите мерзкий хохот старух вечером? Или чего вы грустите? От того, что умер человек, закончились деньги или убежала собачка? Да вы просто боитесь смерти, и потому не в силах равнодушно, не вставая на путь добра или зла убить себя, чтобы не испытывать проблем бытья, а свою слабость вы прикрываете лживыми фразами о том, как любите эту жизнь, хотя не далее чем вчера придя с работы в немощи своей сжимали кулаки и говорили, как вам осточертела эта жизнь.”
“ Ну а ты?!! А ты Ларсен, ты не влачишь жалкое существование?! Ты же ещё не убил себя!” - опять задал вопрос этот КТО-ТО.
“Не убил - стиснув зубы подтвердил он - но осталось совсем немного и я перейду черту…такой поступок не должен совершаться в буйстве и припадке, необходимо осознание”.
И с этими словами он пошёл ещё дальше по уже какому-то, действительно сюрреальному переулку, который с каждым шагом обволакивался во тьму. Он шёл тихо и не спеша, закурил сигарету. Вдруг высокая худая тень отделилась от левой стены переулка и направилась в сторону Бьорна.
“Так, этого ещё не хватало!” - подумал он. Можно было предположить, что он знал кто это или может даже что, но в том-то и дело, что он не знал, но вот чувствовал, что приближение этого человека (да и человека ли?) сулит мало приятного.
“Бьорн Ларсен?” - глубоким, размеренным голосом спросил неизвестный.
“Да, меня так зовут, но с кем имею честь?” - спросил он, разглядывая чрезвычайно худого человека, а главное необыкновенно высокого - ростом под 6.5 фута.
“Ларсен - вы глупец! Вы же всё понимаете, и уже всё решили и даже уже готовы, а чего-то всё медлите! Решайтесь, у вас время для раздумья до утра!”
Сказав эту полную ахинею, человек бесшумно зашагал в сторону правой стены и…как будто растворился во тьме. Ларсен правда успел увидать из-под подолы чёрных одежд блеск какого-то предмета, который ему почему-то напомнил косу…Чертыхнувшись, он пошёл дальше и тут начались уже совсем непонятные события. Он шёл втянув шею в воротник, а руки убрав в карманы и каждый шаг его становился всё тяжелей, будто свинцовые пластины были прикреплены к подошвам, вдобавок его начали терзать те же гнусные звуки дисгармонии, что прогнали его из дома. Тяжело дыша он побежал вперёд забыв напрочь про страх и желая как можно скорее, оставить всё это. Добежав до конца переулка он оказался на заброшенном пятачке, где почти не было света, газеты летали над землёй словно перекати-поле, а всё было серо-чёрного цвета. По середине площадки стоял одинокий человек в чёрном. Ларсен сразу понял кто это, но если бы вы знали кто это, вы бы не поверили своим глазам, однако сам Ларсен ему нисколько не удивился, так как всё понял и всё вспомнил.
“Здравствуй Бьорн! Ждёшь?”
“Да, ты почти вовремя! - сказал человек и вступил в луч слабого света - Доброй ночи!”. Перед нами стоял ДРУГОЙ Бьорн Ларсен, но это был не близнец, это был тот же человек оказавшийся в том же пространстве только тот, который существовал для одного Бьорна, ибо был всецело фактом его подсознания, это была личность которая когда-то была вместо сегодняшнего Бьорна.
“Бьорн в твоей жизни нет просвета, - заговорил новоявленный Бьорн - зачем тебе отвергать этот факт, ты же даже сам всё решил, а вот меня своей медлительностью только мучаешь. Каково мне сидеть у тебя в башке, всё видя, слыша, понимая, но ровным счётом не могущего ничего сделать? Ты даже не представляешь, как это ужасно, ты вытеснил из себя человека и стал не жить, а существовать, а я тебе давно уже не нужен!”.
“Я никогда не смогу ответить, почему получилось именно так - заговорил Бьорн - но сделанного уже не поправить.”
“Ты зашёл очень далеко Ларсен. Своей мизантропией и мироненавистничеством ты вытеснил рамки человеческого и вышел на неположенные человеку категории мышления. Этим ты сознательно стираешь себя из эволюции мира, хотя я готов пари держать тебя это несколько не коробит”.
“Не только не коробит, но и радует - ответил Бьорн - я понял, что единственное, что для меня не будет условностью и что одновременно будет доказательством понимания условности - будет моя смерть. Раз я сознательно к этому иду, так значит в моём контексте это верно, а вот общечеловеческого контекста понимания нет и вряд ли будет! Религия, философия и политика -  ещё крепче загоняют мир в условность!”
“Да, но жить и радоваться - разве это не возможно? Творить и потреблять, совершенствоваться и развиваться?”
“Человек был когда-то образован в относительном времени, а следовательно не вечен, что не вечно - уходит. Я сознательно истребляю себя из не вечности. Даже если жизнь во вселенной одна и лишь преобразовывается в разные формы, меня это не устраивает, и выбор мой - добровольный уход”.
“А зачем ты думаешь я здесь? Я здесь именно по тому, что от себя, а вернее тебя старого, хочу попросить тебя сегодняшнего прекратить всё это и уйти, уйти из бытья. - Вдруг голос его стал груб и глух, он спросил - КТО ТЫ?”
  За секунду перед Ларсеном пронеслась вся его жизнь, мелькая как те огоньки на улицах, что он презирал и вот он уловил какую-то чёрную дыру в своей жизни, а всмотревшись в неё, увидел то же видение, что видел несколько часов назад в квартире:
Он видел себя где-то на необозримом пространстве (да и пространстве ли?), стоящего на краю пропасти во что-то такое, что скорее можно определить как ничто, но наверное это будет слишком слабо для того, что видел он, и  кричащего кому непонятно “Я НИКТО!!!”
“Да Бьорн - теперь ты никто, и я никто, ты исключил себя своей волей, ты уже не человек, и если хочешь можешь этим гордиться, а можешь скрывать это - всё равно! Как ты говоришь - это всё условность. Ладно, нам пора, через час-полтора светает, а твоё время - это только эта ночь, полагаю более мы не встретимся, да это и не к чему, все счёты сведены - ты есть, я был, но скоро и ты только БУДЕШЬ, прощай…” И он растворился в тени, а Бьорн с холодным и бездушным лицом и остекленелыми глазами побрёл домой вовсе не о чём не думая, потому что мысли ему были не нужны, он в корне избавился от всякой условности, ему предстояло совершить последний условный поступок который бы его вывел из  плена этого тупика. Он не думал о дороге, идя автоматически и дошёл до дома очень быстро, устало отворил дверь, снял обувь и пальто, прошёл в комнату. Первый луч солнца, еле-еле прорезавшийся из-за горизонта и осветивший комнату через окно, уже предвещал утро. Бьорн повернулся к стене, на которой висела винтовка и патронташ, сняв её и вынув патрон, он уселся в кресло, лицом к окну при этом получилось так странно, что одна часть лица была освещена, а другая находилась в тени. Отдёрнув затвор, он послал туда патрон, вернул в исходное положение затвор и приставил ствол ко лбу, его холодные глаза не мигая смотрели на восход, последний восход в этой жизни… Бьорн Ларсен сидел неподвижно и вдруг, перед самой смертью, после состояния полнейшего безразличия, улыбнулся. Он улыбнулся так широко, как не улыбался много лет подряд, почти с самого детства.
“Всё!!! Ухожу!!! На всегда, на этот раз на всегда!!! Ха-ха-ха ха-ха-ха!!!”. Выстрел из крупнокалиберного оружия выбил фонтан крови и куски мозга на противоположную стену. Через пятнадцать минут взошедшее стокгольмское солнце полностью осветило привычную комнату, в которой почти всё было так же как и всегда, единственное что отличало сегодняшнее утро в этой комнате от предыдущих, так это грязно-кровавая стена и труп Бьорна Ларсена на полу…


КОНЕЦ.



P. S.   :
Данный рассказ посвящаю
Своей любимой группе - Katatonia,
Которая явилась  главным идейным вдохновителем.
Специальная благодарность:
Dead’у    (Пер Охлин) бывший вокалист
Группы Mayhem, который застрелился
В апреле 1991 года.
И Варгу Викернесу (Count Grishnakh) из группы Burzum,
За убийство лидера Mayhem  Euronymous’a  (Ойстен Орзет).
Отдельные благодарности:
                                                    Эдгару Алану По  и  Шарлю Бодлеру
За их поэзию.


новости история музыканты альбомы депрессия гости