Смеющийся Нищий.
 
Однажды, осенней порой 18.. года в Лондоне по серой непроглядной улице шёл человек в сером пальто, которое вполне удачно сочеталось с видом домов расположенных по обеим сторонам улицы. День подходил к концу, и было уже порядка 8 часов вечера, а значит скоро должно было стемнеть, осенью это особенно болезненно замечаешь. К тому же район располагался недалеко от одного из самых широких участков Темзы и туманы здесь были довольно обычным делом, вот и сегодня белая непроглядная пелена заволокла всё вокруг, так что с трудом можно было различить и собственный нос. Человек шёл очень быстро, может благодаря своему высокому росту и длинным ногам, но скорее от того, что он очень хотел пить и торопился к дому, можно было предположить, что этой дорогой он ходил не один раз и даже не два, ибо даже в таком густом тумане без труда ориентировался в нужном ему направлении. Позвольте представить, звали его Гур Толлайм на вид ему было 23-24 года, в его каменных чертах лица особенно выделялся большой орлиный нос, которым он почему-то втайне ото всех страшно гордился, считая, что это предаёт ему сходство с Декартом. Физиогномически он определял свой тип носа, как классически уранический и считал особым шиком те данные, которые приписывались этому типу носа. Работал он банковским служащим в конторе средней руки, но свою работу он не очень любил, даже правильнее сказать совсем не любил, поэтому как только оканчивался рабочий день, то домой он мчался во весь опор своими гигантскими шагами. Толлайм очень любил читать, ему нравились книги, которые у других не вызывали ничего кроме отвращения, а у дам даже и напускные обмороки. В то время очень была популярна эзотерическая литература, а особенно теософская, она к тому времени заняла уже довольно прочную позицию в определённых европейских кругах, но наш герой её терпеть не мог, он не признавал ничего, что было выпестовано из старых заповедей и обёрнуто в упаковку нового времени. Ему были по душе, лишь сухие культы и поклонения богам, давно уже канувших в лету. Однако не подумайте, что этот почтенный человек был консерватором, о нет джентльмены, вы ошибаетесь! За последние 5-6 месяцев у молодого человека возникло довольно сильное желание изучить историю демонологии в Европе и Англии в частности. Вот и сейчас он увлечённо думал о только что купленной книге "Discourse of the Damned Art of Witchcraft"(1608) Ульяма Перкинса, новое переиздание которой он купил буквально вчера, и о том, насколько труднее понять прошлые представления о эзотерическом, но поняв их сколько приносит это морального удовлетворения.
"Сэр! Подайте на жизнь старому нищему, который доживает свои деньки на этом свете, в этой благословенной стране, господи храни Англию!" - услышал молодой человек за своей спиной, дряблый, осипший голос. Гур обернулся и увидел ужасно оборванного, грязного, а главное очень старого нищего, который сидел на брусчатке, прислонившись спиной к дому. Крайне отталкивающе в нём были: кривой рот и перебинтованная левая нога. Дополняли картину грязное кепи перед ним для подаяний и изрядно поношенная, старая трость прислонённая так же к стене.
"Простите милейший, но с какой стати я должен вам подавать? Известно ли вам, что это личное дело каждого, кто мимо вас проходит и вам скорее более повезёт, если вы сами не будете об этом просить." - довольно надменно, но очень сдержано ответил Толлайм.
"Ваша воля сэр! Ну тогда не угостите ли сигаретой?" - лаконично ответил нищий и тихо засмеялся, обнажая гнилые чёрные зубы. Надо сказать, что человек этот имел странную особенность, в разговоре с другими, если он не принимал нужного ему оборота, он не злился, а наоборот иронически смеялся и даже отпускал издевки, впрочем как правило смеялся только его рот, а вот чёрные бездонные глаза ничего не выражали, кроме непреклонной злобы на мир и его обитателей.
"Я трачу еженедельно 2 фунта на довольно дорогой табак дружище, и уж поверь покупаю его не для того, чтобы одаривать им встречных попрошаек, поищи кого-нибудь другого" - саркастически поиздевавшись в ответ, Гур уже было повернулся в сторону дороги, как тут произошло нечто странное.
"Конечно, конечно! Ваша воля мистер Толлайм, но могу вам сказать, как специалист высшей пробы в области ответов другим людям, что тут вы совершаете ошибку, за которую вполне можете заплатить в будущем."
Толлайм буквально врос в землю. Всех его сил хватило на то, чтобы лишь повернуться на месте и с тупым лицом уставиться в смеющееся лицо нищего. "Вы…вы…вы… - он никак не мог совладать с собой - Ты знаешь как меня зовут!" - мучительно - удивлённо наконец выдавил из себя он. "Хо, мистер Толлайм! Если бы вы знали сколько всего известно человеку имеющему сейчас честь лицезреть вашу персону, то не удивлялись бы такому пустяку, как то, что я только что окликнул вас по фамилии. Пустяки, но вот фамилия у вас занятная, ох и занятная сэр…знаете, она мне напомнила далёкую историю, которая произошла лет 20-22 назад и перевернула всю мою жизнь верх дном, и если вы уделите мне немного своего драгоценного времени, я вам её поведаю. Не удивляйтесь ни чему, выслушайте, потому что возможно, что ничего важнее того, что вы сейчас услышите вы и не слышали за всю свою жизнь!".
Гур Толлайм без всякого энтузиазма выслушал эту задорную речь, про себя решив что это какое-то изощрённое враньё, с целью выманить у него деньги. Нищий же пошевелился, принял позу поудобнее и принялся рассказывать. "Меня зовут Оливер Морган, и вот уже 73 года, как я с божьего соизволения имею честь ходить по грешной земле старой Англии, да благословит её Бог! Много лет назад я жил в Ливерпуле, в восточном районе города, примерно посередине между центром города и портом. Да сэр, и у меня был превосходный антикварный магазин, который располагался в добротном трёхэтажном доме. Он назывался как и множество контор в Англии "Морган и К°", традиционное название, не правда ли?".
Гур молча кивнул, и лицо его до этого не выражавшее ничего, вдруг на 1-2 мгновения приобрело характер заинтересованности, вспышка интереса густо перемешанного с подозрительностью озарила властные черты лица и тут же исчезла. Но от нищего ничего не укрылось, сидя на улицах много лет, он на практике постиг все вазомоторные реакции людей и интуитивно знал, как в следующий момент прореагирует его собеседник, однако он сделал вид, что ничего не заметил и только улыбнулся своими гнилыми зубами. Гур же подспудно почувствовал, что за тем, что говорит нищий скрывается нечто, что непосредственно касается его и его судьбы, но что это? Терзать себя бессмысленным вопросом, помочь разрешить который мог только этот человек, было глупо, поэтому он ровным счётом ничего не стал предпринимать, а только опустил с высоты своего роста на него свои тёмные глаза с холодным блеском внутри. Тем временем нищий продолжал.
"Как-то раз сэр днём 18.. года ко мне в кантору зашёл человек, который сказал, что у него есть кое-что, что вполне может меня заинтересовать. И он показал то, что лежало у него в большом саквояже. Статуя сэр, скандинавского бога Тора, довольно хорошо сохранившаяся. Статуя датировалась 16 веком, как редкий пример распространения идей возрождения в купе с древней национальной тематикой Скандинавии. Я позвонил в колокольчик и спустился мой помощник, который довольно хорошо разбирался по части картин и статуй. После 40-50 минутного анализа и чтения прилегающих документов, он отвёл меня в сторону и сказал, что это всего-навсего очень хорошая подделка. Работа была сделана 20-25 лет назад и скорее всего даже не в Скандинавии, стиль очень походил на венгерских мастеров. Я спросил его точно ли он уверен в этом и он ответил, что ставит на кон свою репутацию. Тогда я вышел обратно к этому человеку, и как можно мягче попытался дать ему понять, что нам не нужно, то что он предлагает. Но он запротестовал, стал торговаться и в конце концов согласился на 50% от той суммы, которую запросил первоначально. Но я был непреклонен и очень жёстко сказал, что если он не прекратит так себя вести, то мне придётся позвать своего помощника, чтобы тот его "проводил". Тогда он убрал статуэтку обратно в саквояж, застегнул воротник пальто и направился к выходу, но в самых дверях повернулся и злобно сказал: "Нет ничего постоянного мистер Морган, как нет и ничего вечного на Земле, всё из неё выходит и туда же возвращается, да да, и вы не исключение!". Он громко хлопнул дверью и в моей конторе я его больше никогда не видел."
Гур достал серебряный портсигар, вынул оттуда сигарету табака хорошего сорта и любезно предложил другую нищему, который лишь рассмеялся. "Сэр! - хрипло - вскрикнул он - вы даруете мне маленькую радость на закате моей ничтожной жизни!" Он понюхал табак, и изумлённо прохрипел "Ничего подобного мне не попадало в руки вот уже более 20 лет!". Гур лишь усмехнулся, и они закурили.
"Я довольно скоро забыл об этом случае сэр, честно мне было не до него, много дел в то время было. И в принципе дела мои шли всё так же; не лучше, но и не хуже, и вот, примерно два года спустя, на меня навалился какой-то злой рок. Мои старые клиенты и поставщики начали уходить от меня обвиняя в том, что я жульничаю, продаю подделки и предлагаю слишком мало за настоящие шедевры, власти повысили арендную плату, работники недовольные сниженной зарплатой постепенно поутекали к другим работодателям, и вот в один злосчастный день я остался один. Но мало этого, я был по уши в долгах и не чем было платить за аренду, о это было великое горе сэр! Вскоре пришли государственные чиновники и описали то немногое, что ещё оставалось в конторе. Так я лишился и насиженного места, и работников, и любимой профессии, и вообще куска хлеба. Но у меня были маленькие сбережения фунтов в 100, которые обеспечивали мне скромное существование ещё несколько месяцев, однако постепенно кончились и они и мне не оставалось ничего другого, как выйти на улицу!".
Нищий с силой затянулся остатками сигареты и швырнул окурок точно в лужу посередине дороги, туда, где уже валялся окурок мистера Толлайма. Откуда-то из туманной дали донеслись игра гитары и подвыпившие голоса гуляк. Нищий без видимого интереса покосился в ту сторону, но не увидев там ничего кроме тумана, повернул лицо обратно к своему неожиданному слушателю.
"Да, сначала я просто сидел на улице и просил милостыню, ибо больше мне нечего было делать. Длилось это недолго, месяца два. Затем я понял, что так далеко не уедешь и мне пришлось понемногу воровать, только я боялся вступать в шайки и ходил на такие дела в одиночку. Но и всё равно мне не хватало денег, чтобы хоть как-то прокормить себя и заплатить за ночлег, а те редкие "излишки", что раз в несколько месяцев оказывались в моих руках, я умудрялся пропивать в один вечер. Кстати, однажды за день мне удалось насобирать целых фунт и девять шиллингов, но по возвращении в ночлежку я был встречен недоброжелателями и жестоко избит и ограблен. У меня даже не было двух пенни, чтобы заплатить за ночлег, пришлось ночевать на улице сэр, помнится тогда я подхватил жуткое воспаление, и до того сильно заболел, что чуть не представился ко следующему утру! Мне начинало казаться, что мои несчастья почти разумные, стараются сделать мне затруднительное положение, но в то же время следят, чтобы смерть не избавила меня от мук, видимо это с их точки зрения было бы слишком гуманно для меня. И если мне в руки и приходила небольшая денежная удача, то только для того, чтобы как можно быстрее ускользнуть от меня без всякого проку, оставив в моём сердце ещё один крошечный рубец разочарования. Так проходил месяц за месяцем, год за годом. Однажды, на кануне одного достопамятного для меня события мне приснился сон из моей прошлой жизни: я жестоко прогоняю из моей конторы человека, который предлагал мне статую Тора и готов был даже снизить цену. И я во сне видел последствия того, что сотворил я своим поступком. Человеку этому очень нужны были деньги, потому что у него был маленький сын и молодая жена, которая вскоре умерла от чахотки, так как у него не было денег на лечение, и всё что было у него - это та статуэтка. Но она была настоящая! Мне явственно представилось, как мой помощник Том потом признавался сам себе в слух, что он совершил ошибку и не правильно оценил товар, так как не очень разбирался в этом направлении. Я проснулся весь в поту и меня била крупная дрожь, которую я не мог унять на протяжении нескольких часов! О злой рок, я доверился своему помощнику, хотя имел собственную голову на плечах и проворонил сделку, которая оставила человека в нужде и главное свела меня на низ общества. К тому же с той ночи меня постоянно терзают угрызения совести, что негласно я стал причиной смерти этой хорошенькой леди, которую я видел точно наяву, поверьте старому пройдохе сэр, на Земле мало сыщется женщин под стать той! Как обычно с утра я пошёл на своё "рабочее место", уселся и стал ждать проходящих мимо людей, в надежде на подачку. Но в этот день сильно палило солнце сэр, поэтому я смотрел не вперёд, а вниз в своё кепи. И вдруг кто-то заслонил мне солнце, а перед моими глазами возникла ухоженная мужская рука, на безымянном пальце которой было золотое кольцо с бриллиантом чуть ли не в 9 карат. Эта рука небрежно и даже как-то надменно, уж во всяком случае без сострадания, швырнула мне сразу 50 шиллингов. Я быстро поднял глаза, передо мной возвышался высокий человек, но его лица не было видно так как он стоял против солнца. Видно он это понял и сместился немного правее, о боже я узнал его! Это был тот самый человек, который хотел мне продать статуэтку Тора! Но за это время он немного поседел, стал ещё более суров, но главное, он выглядел довольно состоятельным человеком. Глаза его сощурились в презрительной усмешке, он спросил меня с весёлой злинкой в голосе: "Как жизнь мистер Морган?", на что я ответил: "Могло бы быть и лучше, а вообще-то крайне плохо мистер, но смотрю у вас наоборот, всё идёт к лучшему!", он расхохотался и сказал: "Да, мои дела вполне в норме и думаю так будет и впредь!". Ещё немного посмеявшись над моим жалким видом, он повернулся ко мне спиной и зашагал вниз по улице. За секунду перед моими глазами пронеслось множество мгновений: и я выгоняющий его из конторы, и он злобно проклинающий меня в дверях и сон, где Том признавался сам себе, что ошибся, и я видящий смерть жены этого человека и его маленького мальчика оставшегося без матери. А вот уже отчётливо вижу себя сегодняшнего: жалкого, больного, ободранного как йоркширский кот, без пенни в кармане сидящего на грязной улице перед ещё более грязным и засаленным кепи и перелистывающий старый номер Times, который служил скорее подстилкой, нежели предметом чтения. И жалость к самому себе оказалась выше, моя совесть не говорила мне, что я виноват, она успешно всё свалила на Тома и проклятие этого человека. В моих ушах снова зазвучал иронический злой голос усиленный воображаемым эхом, который я слышал минуту назад: "Как жизнь мистер Морган?! Ха-ха-ха-ха! Как жизнь мистер…ха-ха…Морган?! Как жизнь…ха-ха-ха…как жизнь…мистер Морган?! Ха-ха-ха-ха…мистер Морган!" - он издевается надо мной, над моей нуждой в то время как сам он позволяет себе ходить в дорогом твидовом костюме и с перстнем в котором один бриллиант стоит сегодня больше чем моя жалкая шкура! Всё это до того переполнило меня, что я со всех ног бросился за ним по улице, стараясь не упускать из виду его твидовую физиономию. Пройдя примерно до середины улицы, он круто повернул влево и свернул в грязную тёмную улочку, которая была заметна только потому, что среди белого дня вход в неё был тёмным, как будто там в отличии от остального города был вечер. Я почти бегом достиг входа в улицу и затем перешёл на шаг, чтобы успеть оглядеться. Его спина маячила впереди меня и кроме нас здесь не было ни души, вся суета была только на главной улице".
Браун облизал пересохшие губы и несколько раз провёл ладонью по вспотевшему лбу, его корявые пальцы нервно подрагивали.
"О небеса! - подумал я - Это мой шанс, небеса дают мне возможность поквитаться за свою сломанную судьбу! И с этими мыслями я раскрыл свой широкий испанский нож и что есть силы бросился ему на спину, при этом я поразился, что услышал глухой рык, как у зверя, необычно было то, что я осознал - это я рычу! Я несколько раз всадил нож по самую рукоять между его лопаток и соскочив с него, отпрыгнул в сторону. Повернувшись, я увидел, что лицо его повёрнуто ко мне, и он смотрит прямо мне в глаза своими умирающими глазами! Я никогда, слышите сэр, никогда не забуду этого взгляда. В нём смешалось всё: ненависть, молчаливая злоба, и в тоже время понимание близости смерти. Он сдавлено прохрипел самым что ни на есть голосом умирающего: "Будь ты проклят дважды Морган. Убив меня, ты лишь удвоил свои горести, и знай, что когда-нибудь кто-то тоже пришьёт тебя, и я даже догадываюсь кто. У тебя будет насильная смерть Оливер Морган, но до этого ты ещё изрядно помучаешься." И с этими словами он испустил дух. Я же до того перепугался, что в тот же день занял под лживым предлогом денег у других нищих, и заплатил капитану одного корабля, чтобы он перебросил меня из Ливерпуля в Лондон, так как в городе мне было страшно по двум причинам. Первое, что меня могут схватить здесь и судить, а это попахивало петлёй сэр. Второе мне был страшен этот город, город в котором я совершил поступок, который загнал меня как гончая лису. С тех пор я бродяжничаю в Лондоне и мне, признаться не стало легче, а в чём-то наоборот только тяжелее. Ни о какой работе мне и не приходится мечтать, так как паспорт свой я давно уже проиграл в карты, а подают тут меньше чем в Ливерпуле. Вот вам довольно краткая история несчастной стороны жизни неудачного человека по имени Оливер Морган, сэр!".
На протяжении всего повествования старого нищего Гур Толлайм странно слушал этот рассказ с виду он был вроде как и заинтересован, но в тоже время и нет. Однако в душе он всё же каким-то неясным ему чувством догадывался, к чему клонит рассказ нищего. Наконец перестав терзать себя догадками и сверлить взглядом Моргана он спросил глухо "К чему всё это было сказано?".
Нищий кинул на него насмешливый взгляд и скривил рот в ухмылке, которая была совсем сейчас неуместна. "Да-а-а-а…мистер Толлайм, а к тому вы услышали это вечернее повествование старого нищего, что человек этот был ваш отец! Да, и я готов в этом так же поклясться, как и в том, что меня зовут Оливер Морган, будь проклят тот день, когда меня нарекли этим именем! Когда он отошёл в сторону и смотрел на мня, я хорошенько успел его рассмотреть…хорошенько сэр, и из нагрудного кармана выглядывала его визитная карточка, я хоть и стар, но со зрением у меня нет и не было проблем, на ней значилось…Свен Толлайм!"
Гур смертельно побледнел и лишился дара речи, а нищий пронзительно захохотал.
"О да! Судьба любит устраивать людям маленькие весёлые розыгрыши. Вам, сыну убитого отца, попадается его убийца и сам признаётся во всём, однако как мог я остановить вас, сэр, прямо на улице и ещё окликнуть по вашей же фамилии? Хотите знать как?". Тут нищий состроил (а может быть как раз и не состроил, а показал своё истинное лицо без дегенератской ухмылки). "Я никогда не забуду его глаз перед смертью, у вас точно такие же глаза, как были у него в его последние секунды жизни, когда он глядел ими на меня!" - не то простонал, не то всхлипнул он.
Гур всё стоял и стоял без мыслей в голове, невидящими глазами уставившись на нищего, настолько его поразило услышанное, что он был похож на парализованного, который почему-то стоит. Наконец с огромным усилием воли, он развернулся в сторону дороги, которая вела к дому и сделал десяток шаркающих шагов, но вдруг за спиной послышался голос нищего, он имел непередаваемый жалобно-насмешливый оттенок: "Подождите мистер Толлайм! Я так больше не могу, честное слово не могу, не оставляйте меня так!". Эти слова буквально вывели из себя до этого ошарашенного Гура и он сделался сущим зверем, развернувшись он пробежал эти десять шагов назад и с такой силой ударил ногой в лицо нищему, что она зажатая между подошвой и стеной звонко хрустнула. Браун весь в конвульсиях повалился на брусчатку, а Толлайм схватил его трость, нижняя часть которой была крепко окована добротным железом, и с остервенением начал наносить смертельные удары по черепу, примерно как ломом делают прорубь, пока наконец в нём не образовалась просто-напросто дыра и ещё розовые от крови мозги не посыпались на булыжники, которые уже почти скрыла темнота. Тяжело дыша, Гур отшвырнул трость, которая с дребезжанием ударилась о брусчатку, и сплюнул на труп Оливера Моргана, потом он неровными шагами побрёл в сторону дома с одним желанием - выпить полный стакан самого крепкого виски в доме и повалиться спать на койку. Акт кровной мести состоялся…

Конец.



Историю написания рассказа
автор не считает нужным оглашать.
Любые совпадения случайны.
27.04.00


Dark Abbot.



новости история музыканты альбомы депрессия гости