Спасибо писателям: Людмиле Петрушевской и Юрию Мамлееву, Без чьего влияния этот рассказ не был бы написан.



Человек Разумный?

"Как прекрасен этот мир! Посмотри!"
Слова из известной песни.


Алексей был болен уже много лет. Причём необычность его заболевания буквально повергала в шок всех сельских и районных докторов, а при очередном новом симптоме его немедленно отсылали на диагностику в медицинский центр города, находящегося километрах в 240. В его амбулаторной карте были казалось несовместимые заболевания: Рак крови, эпилептические припадки, судорожное сжатие сосудов головного мозга на фоне общей расстроенности нервной системы, всё это им самим и его матерью объяснялась как следствие на перенесённые потрясения связанные с созерцанием в детстве разделанных туш животных, когда отец работал (хотя он работает там и по ныне) на бойне и вынужденно водил мальчика с собой. В шутку ли это говорилось или нет, никто из докторов и односельчан утверждать не мог, однако никакого другого объяснения от подростка и его матери никто добиться не мог. Обычно при эпилепсии предшествует черепная травма, она была: в восемь лет он упал с велосипеда и ударился головой о булыжник. Мать его была, мягко сказать, недалёкой женщиной, с врождёнными анатомическими и психическими дефектами - асимметрия лица, неодинаковая длина ног, лёгкий дебилизм. За свою жизнь это жалкое и убогое существо, которое только позорило женский род, ничего не сделало для улучшения хотя бы своей жизни, не говоря о жизни своих близких, хотя была довольно добра, что в принципе не трудно объяснить её глупостью. Читать и писать она почти не умела знала отдельные слова, с трудом оперировала элементарным арифметическим сложением, и то когда того требовала работа. Люди, что вы можете себе представить о женщине? Всё самое прекрасное? Безусловно, есть достойные женщины, жемчужины, за которых порой можно отдать всё и нужно отдавать всё, НО не за всех! Это толстое, оплывшее жиром, порой немытое и пахнущее навозом тело не вызывало не только сексуального инстинкта, но и элементарной симпатии. Её убогая улыбка, возникающая периодически на примитивнейшие поводы, будь то крик петуха или процесс доения коровы уверяли окружающих что её развитее припоздало лет на 20.
Отец больного Алексея никогда толком не работал, даже на скотобойне он был в стельку пьян всё что он мог, это весь свой досуг и рабочее время как можно дольше превращать в попойку. Надравшись до беспамятства он приходил домой поздно ночью и устраивал весёлые сценки в духе персонажей картин художников-реалистов 50-х годов в СССР. Все орут, обосраный дом, пьяный муж, рыдающая жена, соседа бегущего разнимать злополучную семейку треснули табуретом в ухо, соседские собаки лают, общий нервный тонус повышен на 200 %, количество спиртного и успокаивающих медикаментозных средств в доме резко понижается...
Однажды днём придя в самоволку с работы отец (как всегда бухой в жопу), подошёл к лежащему на тахте сыну, у которого начались привычные и почти ежедневные головные боли, унять которые он пробовал тигритолом и массажем висков. "Что сынок?! Бо-бо?!" - заплетающимся пьяным языком сказал отец, тупо глядя на парня сверху. Мальчик ничего внятно не ответил и лишь тихо застонал. "Слышь блять! Ты не хныкай, ебать тебя, не хныкай, чё баба что ли? Распиздился тут в конец, будешь матери заливать, какой ты больной, а тут давай без этой хуйни, а как мужик, ёб тебя налево!". Простой, необременённый каким-либо (тем более мучительным) знанием и вконец пропитой ум папаши, не мог знать того, что боли подобного рода - страшнейшая вещь, и терпеть сильнейшее судорожное сжатие молча может лишь или абсолютно немой или человек с нечеловеческой волей. Стон - это лишь самое малое из тех звуков, которые может издавать человек имея такой диагноз. Алёша начал стонать громче, что заметно сказалось на состоянии его отца, он с силой схватил его за волосы и приподнял над кроватью оставив ноги лежать. "Сука! Заебал! Душу из тебя урода сраного выбью, будешь хныкать! Мразь, я мужик, а из-за тебя пидора и твоей мамаши продыху не имею! Всю мою жизнь из-за вас и таких как вы козлы пропадаю в этой дыре, хуй где!". При этом он дёргал его голову за волосы из стороны в сторону, и кричал почти что ему в ухо. "Заткнись на хер, не заткнёшься ебану тебя головой об угол, что б умней был!", крикнув это последнее он отпустил его, но так неудачно (в связи с применением изрядного физического усилия), что он упал не на кровать, а приложился головой о стену, к которой примыкала кровать. Алёша от переизбытка боли даже не крикнул, он потерял на изрядное количество времени сознание, такое бывает при сверх нагрузках, полную боль человек физически не вынесет, шок тоже будет слишком силён, единственный выход, защитная реакция в лице "отключки".
Вечером в припрыжку прибежало некое жирное, белёсое существо, в котором угадывалась мать Алексея. Увидев в каком состоянии сын она вопреки всей психологической этике поведения в семейных конфликтных ситуациях набросилась на мужа с кулаками. "Сволочь! Сука! Мразь, когда же ты издохнешь ирод ненормальный! Будь ты проклят!!!", за что как обычно была бита. А соседи стояли у забора и глядели в их окно, наблюдая как этот рассадник непримиримости, тупости, злобы клокочет и клацает клыкастой челюстью в безумной попытке загрызть самого себя.
Через 3 месяца обнаружился непонятно откуда взявшийся новый симптом. За казённые деньги Алексея отвезли в медицинский центр за 240 км в котором он был уже привычным гостем, где ему поставили очередной диагноз - малокровие. Занятно было то, что у Лёши было уже два заболевания связанных с кровью, как будто природа символически подчёркивала, худа кровь в этом роду. Медикаменты и лечение в сумме тянули на 3 полных годовых зарплаты всего ихнего района. Так что этот вопрос отпал сам собой, конечно что-то ему выписали для принятия за гос. счёт, но по сути это был штампованный жест рядовой ячейки Министерства Здравоохранения: "Да! Мы медики, мы давали клятву Гиппократа и мы излечим вашу страшную болезнь! Не сразу конечно, но излечим, а пока попринимайте аспирин и пурген, это помогает на начальной стадии вашего трудного, но отнюдь не безнадёжного заболевания, авторитетно вам заявляем!". Вот в принципе и всё. Однако была и практическая рекомендация одного знакомого фельдшера, который их проводил до выхода. "Я всё понимаю Клавдия Ильинична, что мальчику на роду написана такая беда, и излечить его нету средств ни у нас не у вас. Но могу посоветовать вот такой народный способ, давайте ему кусочками парную печень, у вас же муж работает на скотобойне, пусть поможет. Там содержатся эритроциты, - Клавдия посмотрела не него как туземец смотрит в небо на истребитель -, ну тельца красные кровяные…есть в печени такие, они для его крови весьма полезны будут. Что мне вам объяснять, послушайте лучше, давайте ему в день 150 грамм свежей, лучше парной, но главное не мороженной и не варёной, только свежей, не более 3-х дней лежавшей печени нарезанной кусочками. Это немного поможет. Но помните главное!!! Коли начали лечение, не останавливайте его в течении хотя бы года, ежедневно, слышите, ежедневно порцию печени!!! Всего хорошего вам и хранит вас Господь!". "Спасибо вам Юрий Витальевич! Век не забуду, ежели будете в нашей районной больнице-то, заезжайте, там недалеко наша-то деревня-то километров 30, молочка парного попьёте...". "Спасибо, спасибо Клавдия Ильинична, рядом буду, непременно зайду, да и мальчика заодно проведаю!". Фельдшер смотрел вслед этому примитивно-мыслящему существу, ведущему за руку к остановке несчастного мальчика. "Богом обделённая женщина, - думал фельдшер -, Заезжайте! Мы недалеко! Всего-то километров 30!!!А отсюда 240!!! Чего там! А то что у фельдшера мотающегося в тамошнюю районную больницу на электричке нету не только личной машины, но и мыслей на неё, эта женщина совершенно не учла. Идиота могила исправит! Но всё-таки её жалко. Хотя то что я посоветовал и действует, но реального излечения от малокровия - никакого. Одно остаётся, на голой слепой вере дольше продержатся, и парень дольше проживёт", с этими мыслями он развернулся и пошёл ко входу в корпус.
Приехав, Клава долго думала как скажет своему муженьку о том, что мальчику нужно кушать печень. Она встала перед зеркалом и начала репетировать сама с собой. "Вась! Слышь, Вась! Я у дохтора была в городе, толковый дохтор-то, а Вась! Так вот он говорит, что у Алёшки-то совсем со здоровьем плохо-то. Ди-ди-ди…диахноз, ему снесли, мол крови в жилках мало! Говорят печень надо кушать, парную мол, там эти…эру..эра…эро…тельца в общем красные есть. Для него, говорит, полезны будут глядишь выздоровеет сынишка-то наш!". Если бы это был её обычный разговор, то можно было бы уже и не сожалеть о такой умственной неполноценности, но даже додумавшись обыграть заранее те слова, которые она скажет своему мужу-пьянчуге, безжалостно разделывавшем коровьи и бычьи туши, она не могла полноценно построить свою мысль в словесном обличии. Однако на одно у неё хватило понимания, непонятно каким интроспективным способом она осознала, что всё, что она только что сказала, звучит как мычание самой тупой коровы в стаде, из-за этого Клава разрыдалась. Навзрыд завывала по-бабьи целых полчаса. Наконец успокоившись пошла проведать спящего в другой комнате сына, так как комнаты были разделены одной нежилой, использовавшейся под чулан, то мальчик ничего не слышал.
Отец пришёл домой на удивление не сильно пьяный. В прочем объяснялось это банальным отсутствием денег и желающих поить его на дармовщину. Прочуяв это Клава очень даже обрадовалась, что говорить с ним будет легче. Усадила за стол, налила супу, села рядом и по-простецки втянула в себя соплю. Муж уставился в миску и хмуро ел, не реагируя не на что, и тем самым как нельзя лучше подчёркивая свою солидарность с поговоркой "Когда я ем я глух и нем!". "Вась, а Вась, - робко и почему-то улыбаясь, как во время дешёвого циркового представления начала Клава, - я в мед. Центре была, вчера -сегодня-то!". "Ну и чего?!' - мрачно спросил Вася. "Вась, у Алёшки-то заболевание новое, лечение говорят жуть, какое дорохое, но дохтор знатный один способ посоветовал! Вот Вась.". "Чё ты дура мелишь, какой способ, какой доХтор?" - намеренно коверкая слово скривился в пренебрежительном оскале Вася. Тут Клавдия используя всю свою небогатую лексику, но зато очень богатую мимику, рассказала суть дела. На удивление муж призадумался, и посуровел ещё больше. "Мда..., - протянул он, - а ведь дело-то к тому, что не доживет Алёшка и до 18 годков...". "Да ты что Вась! Что ты мелишь! Брешешь ты, брешешь!". "Цыц! Баба…Знаю что говорю, а ведь так подумать, сын он мне плоть и кровь моя, мож добро сделаю поживёт подольше на белом свете, однако ж ему тоже хочется, человек всё-таки...". Клавдия уже начала причитать, постепенно беря интонации навзрыд как умеют делать только в деревнях, о эта великая деревенская депрессия с вечно пьяным мужиком и вечно орущей из-за этого, да и просто из-за несчастной жизни, бабы. "Ладно, будет печень, я говорю." - вынес окончательный вердикт муж.
И действительно, вечером следующего дня Клавдии были явленны: килограммовая печёнка и вдрызг бухой муж Вася. Алёша безропотно проглотил сырое кровоточащее желе и лёг спать. Мать его начала понемногу успокаиваться за судьбу сына, веря сразу в две вещи, что сын пойдёт на поправку, а муж осознает свою ответственность главы семьи, хотя параллельно с этим и будет иногда поддавать. В течении последующих 2-х с половиной месяцев Вася проявил два стремления, первое: безотказно доставал печень, второе: стал заметно меньше пить, но только по причине того, что один сочувствующий Клавдии человек так ловко ему внушил, что при ТАКИХ дозах алкоголя его непременно или черти в ад заберут, или умрёт он в 6-ти часовой алкогольной агонии, как один человек, фамилия которого была П...
И вот однажды наступил пасмурный день, сводка погоды обещала ночью проливной дождь и сильную грозу. Клавдия весь день была в ужасном расположении и необъяснимо волновалась за Алёшу. Она производила вид тушканчика с примитивной нервной системой, реагирующего на близость в окрестных камнях гюрзы. Алёша же испытал очередной приступ правда усиленный (в следствии погоды ли, или ещё чего-либо) троекратно. Вечером завалился муж, в таком состоянии, что перегар мгновенно блокировал кислород во всей избе. "Вась! Ты чё, пьяный что ли, а Вась?" - не до конца веря и уже настраиваясь на плач тихо сказала Клава. "Блять, сука ебучая, нигде от тебя продыху нет!!!" - на одном порыве выцедил Вася. "Вась, время позднее-то, печень принёс, а? Алёшке надо-то, а то дохтор строго-настрого сказал не прерывать лечение-то!". "Да шла бы ты шлюха со своим щенком на хуй! Видеть вас не могу, 2 месяца срался за каждый кусок печени и всё для этого самого…который мне может и сыном-то родным не является!!!". "Да ты что говоришь-то, ирод окаянный, а? Век тебе верна была, а сейчас...сейчаc...", она не выдержала и разрыдалась, убежав в сарай, который примыкал к дому через общий коридор со входом. Сарай был простой, немного дров, пару канистр, одна лампочка еле освещающая его и никакой живности. Она села на топчан в дальнем углу в каком-то ступоре и оцепенении, и начала про себя что-то наговаривать, своё бабское, при этом шевеля губами, дождь постепенно начал усиливаться и пару раз сверкнула молния. "Ах ты гад! Я света белого не видела, одни соски коровьи мне сверху видны цельные дни, а ты мне уж и про измену наговариваешь! Непотерплю ирод, непотерплю! Я может баба-то и с несчастным мужем, и гад он, но перед Боженькой в церквушке-то мы венчались и я всё помню. Но ты мне сейчас такое сказал, господи, я не могу терпеть, бабская доля моя…О господи! Алёшенька, кровиночка моя! Тебе ж надо печень скушать, дохтор говорил ни на день-то не прерываться! Господи, что ж делать-то, господи помоги!". Поняв, что может сейчас натворить пьяный разгул мужа, проассоциирова>в это напрямую с жизнью и смертью Алёши, Клава преобразилась…Это будет не то слово сказать преобразилась, она заметно, за секунду поменялась и может быть в ней и читались дегенератские черты, но теперь в ней ещё читалась и неотступная решимость, твёрдая воля во что бы то ни стало сделать всё для жизни этого больного и чахлого, но дорогого ей существа. "Печень, - шептала она, нужно достать печень, но где?!". "Клава!!! Ёб твою мать за левую ногу, ты где выдра, я знаю что у тебя водка в заначке есть, мне Толик тракторист сказал, что ты ему бутылкой платила! Ты где уродина сраная?". "Вот гад, орёт-то как, чтоб его молния поразила!" и в момент того как она это подумала гром ударил так, что зазвенело в ушах. "Щас выйду, разыщу таких пиздюлей навешаю!" - слышалось из комнаты. Клава повернулась и её взгляд сам собой упал на топор лежащий у кучки свеженаколотых дров. "Печень, - в каком-то оцепенении прошептала она, - очень нужна печень...". Клава взяла топор, подбежала к лесенке в три ступеньки, ведущей из коридора в сарай, погасила свет и встала за дверью, причём очень вовремя, так как в коридоре появилась узкая полоска света, это открывал из комнаты дверь Вася, собираясь найти свою жену. "Где ты затаилась змеюка подколодная, а? Ну вылезай, вылезай!" - пьяно бормотал он. "Змеюка! Ну сейчас ирод ты у меня и за змеюку и за измену и за всё получишь" - в непривычно для неё быстром темпе думала про себя Клава крепче сжимая топор и стараясь унять учащённое дыхание. Ступеньки заскрипели, Вася стал спускаться в сарай, пытаясь нащупать выключатель. Наконец он включил свет, сошёл вниз и посмотрел вглубь сарая. На полу валялась куча какого-то хлама, а на нём лежал тулуп, причём со стороны воротника из-под него торчал кусок пакли, который можно было принять за прядь спутанных волос. "Вот ты где сучара, блять, валяешься! Ну ты и выёбище, ебать, это ж настоящее лесное выёбище у меня дома! Выпить дай, не могу больше, что не слышишь меня, сейчас помогу расслышать!". И с этими словами он направился в дальний конец сарая, Клавдия бесшумно вышла из-за двери и пошла подстраиваясь под его шаги. Развалистой походкой он подошёл к тулупу, наклонился и приподнял край, его пьяный разум не распознал, что это всего лишь вещь, но не человек. Клава встала за его спиной и тихо окликнула "Вася!", он не вставая с корточек повернул голову и не веря нависшей над его жизнью опасности открыл рот и заорал от страха. Женщина получив адреналиновый стимул от его крика "Ааааааа!!!" и в унисон ему ударившему грому, с криком "Я тебя ненавижу ирод!!!" со всего маха ударила его топором в темечко. Муж с расколотой надвое головой повалился на бок, а его жена продолжала стоять держа топор, лезвие которое было в густо-красной каше. Она села рядом на топчан и как-то странно начала смотреть на тело, "Печень, Алёше очень нужна печень!" в очередной раз мысленно произнесла она. Немного отойдя от неслабого шока, она отправилась в комнату взяла острый кухонный нож и помыла его в горячей воде. Придя в сарай закрыла за собой дверь, сняла с трупа одежду и…
Алёша проснулся от неестественного по своей душераздирающей интонации крика "Ааааа!!!", долго думал кто бы это мог так кричать, но в процессе напряжённого перебирания версий у него разболелась голова и ему стало не до этого. Через сорок минут вошла мать, она была немного бледна, но старательно (как отметил мальчик) пыталась скрыть это улыбкой. "Проснулся сынок, из-за грозы небось-то?". "Не мам, не из-за грозы, мам а кто это так кричал недавно?". "А...это отец возвращался с соседом домой и под грозой орали, дурачились стало быть!". "А!" - сказал мальчик и вспомнил ту интонацию с какой этот человек кричал. "Вот папка печень принёс, кушай сынок!". Мальчик взял тарелочку и начал жевать "Мам! Вкус какой-то странный, знаешь напоминает, как папа, когда пьяный дышит...". Лицо матери передёрнула мучительная судорога, но мальчик смотрел в тарелку и этого не видел. "Кушай, - тихо сказала она стоя в изголовье кровати, так что бы сын не видел тех двух кровяных пятнышек, которые она посадила на грудь, - кушай сынок, папа спать пошёл, сказал сегодня плохую корову-то забили, стало быть и печень на вкус странная.". "А! Понятно! Ладно, ничего, сойдёт." - сказал мальчик и доел остатки...

Конец.


Dark Abbot



новости история музыканты альбомы депрессия гости